 |
Journal | Friends | Calendar | User Info | Memories |
eseid's Journal
Вкушать, вкусить, вкусимым быть….
Какая, все же, разница.
Почти как “задний ход включить”
И “направляться в задницу”.
Друзей от скуки покусать,
От голода урча,
Или врага облобызать,
Пока горит свеча?
Отдай всю жизнь своей борьбе,
Кусай, кого любил!
И ты услышишь о себе:
Пассивный некрофил.
Заливает водою Природу,
Заполняет Потоп наши дни.
Чем погода противней народу,
Тем полезней она для страны.
Кнессет нынче – урод на уроде,
Злою глупостью кресла полны.
Чем противней политик народу,
Тем полезнее он для страны?
Без войны не проходит и года,
И просветы – пока не виднЫ…
Чем страшнее враги для народа,
Тем полезней они для страны?
В стародавни времена у Царя была жена.
Раз Царевну родила, да при родах умерла.
Царь женился на другой – черноглазой, молодой,
Брови выщипаны в нитку… И при том – антисемитка.
Утром, расчесав ресницы, соблюдая дух традиций,
В руки зеркальце берет и вопросы задает:
- Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?
Зеркальце в ответ даёт: весь плейбойный разворот,
Список топ-моделей в мире, “Шарм” за нумером четыре,
Да рекламу фирмы “Сан”: “Для излишне полных дам.”
И короткий комплимент: - На текущий на момент
Ты, Царица, лучше всех. Оглушительный успех.
…Без проблем и без хлопот так и шел за годом год.
Вот, Царица раз встает, в руки зеркальце берет…
И – ужасные слова: - Ты, Царица – номер два.
- Кстати, не смешно совсем. Ты рискуешь… Знаешь, чем?
Мне ж тебя, дружок, разбить – как два пальца намочить!
Ну-ка, говори сейчас: кто у нас здесь номер раз?
- Номер раз теперь Царевна – молвит зеркальце напевно.
- Хороша, стройнА, красива, между прочим – не спесива,
А как скачет по ветвям! А стреляет по лосям!
В рукопашной – бьет всех скопом! На коне – так лишь галопом!
В общем, как не щурь свой глаз, но царевна - номер раз!
…На кого прикажешь злиться? Вот, идет к Царю Царица,
Вазы бьет, роняет свечи, начинает злые речи:
- Все бояре – дураки, все вокруг тебя - враги,
Все хотят тебя предать, землю ворогам продать!
Ты одним лишь днем живешь, без разведки - пропадешь!
- Слышь, Царица, не частИ... Лишних слов – не свиристи.
Толком говори: когда? Где? Какая ждет беда?
Ты чего-то услыхала? Знаешь точно? Где видала?
- Там, за тридевять лесов, бродит банда стервецов.
Все – с мечами, с топорами. Их зовут "Богатырями".
Банда пО лесу гуляет и тебя не уважает,
И не платит нам налоги на дома и на дороги.
- Предлагаешь выслать рать? - С ратью можно обождать.
Чтоб не били зря подков в лишних поисках врагов,
Надобно послать в разведку… Лучше – нашу малолетку!
Ты кого в виду имеешь? Нашу дочь?!! Да как ты смеешь!
- Погоди, Царь, горячиться – Лучше присмотрись к девице.
Скачет лучше амазонок, арбалет в руках – с пеленок,
В рукопашной ей Ван Дамм проиграет по очкам.
Из дружинников спецназа - трех любых уложит сразу!
А когда узнает детка, КТО закрыл ей путь в разведку…
- Что ты, что ты! Разрешу, все, что скажешь – подпишу!
Значит, мы повелеваем: нашу дочку отправляем
На разведку супостата. Дать харчей ей в счет зарплаты.
Казначейство в сей поход отдавало от щедрот:
Бубен, дудку с барабаном (все – потертые, с изъяном),
Карту города Парижа (не для боя, для престижа),
Латы с грубым золоченьем (просто так, для развлеченья).
Собралась Царевна быстро: сюрекенное монисто,
Два кастета – гребешка: для удара и тычка,
Ленточку для кос с булавкой (вариант "Коса-удавка").
Лифчик из кевлара и стилетов пара,
И корзинку попрочней: не для боя – для харчей.
Продвигаясь на восток, сторонясь больших дорог,
Вскоре вышла к дому, а точней – к хоромам.
Из хоромов на крыльцо, страшно исказив лицо,
Вышла группа мужиков. С топорами. Без портков.
- Эй, красотка, погоди! Видишь знак: ”Конец пути “?
Так что, можешь отдыхать, если хочешь – покричать,
И, под этою сосной, станешь всем нам ты женой…
Впрочем, есть альтернатива: не захочешь быть счастливой –
Получаешь сразу в лоб. Есть у нас хрустальный гроб,
Закопаем, для начала, ту, что прежде в нем лежала,
А потом – прошу ложиться! Нам плевать, на ком жениться:
На живой или не очень: мы давно и сильно хочем.
С этим словом все спустились, не спеша перекрестились,
Разбежавшись вправо-влево, стали окружать Царевну…
……………
А Царица-то не спит, снова в зеркальце глядит:
- Я ль на свете… Ну, ты знаешь. Так чего ж не отвечаешь?!
- Ты, Царица, спору нет. Ты опять затмила свет.
- А Царевна-то - жива? – Поглядим… Едва-едва:
В пол-лица – кровоподтек, от натуги грим потек,
Полу-выдрана коса, на груди след колеса,
Пропускает апперкот, хук! Лежит и не встает,
Счета рЕфери не слышит… Ой, она уже не дышит…
………………
У Царевны был жених: не дурак, не жлоб, не псих,
Не Шварцнеггер с булавой… В общем, просто никакой.
Звался просто – Елисей. За невестою своей
Он поехал в темный лес, не подумавши, что влез
В стратегический расклад! Едет, не глядит назад,
Он глядит всегда вперед, и вопросы задает.
Пристает к Луне, и Солнцу, к Ветру, к бабке у оконца,
Всех терзает, идиот: “Где меня невеста ждет?”
Только зря он их пытает – ни один ответ не знает…
…Как-то утром из-за склона появляется колонна.
На груди у всех – эмблемы: "ЦСКА", "Спартак – форева!",
"Пахтакор" и "Псковитянка"- в общем, сборная солянка.
Позади два мужика под присмотром вожака
Волокут хрустальный гроб. Елисей – с вопросом в лоб:
- Вы чего – все басурмане? По какой-такой подляне
Не хотите гроб зарыть и покойника почтить?
Или… Ленина украли? Выкуп вам дадут едва ли…
Лучше в Англию слинять и, как мумию, продать.
- Ты чего? Упал с ореха? Почему на нас наехал?
И, давай, ори потише… Мы тебя неплохо слышим,
А вот коль ОНА проснется – тут незнамо что начнется…
Хоть, похоже, ты не глуп, но ОНА – совсем не труп,
Так… дорОгой притомилась, вот и спать настропалилась.
Так что мы посменно тащим… Этот распроклятый ящик!
- Ну, так кто ж она такая? - Ой, отстань: почем я знаю?
Нам ОНА вломила так, как не вломит лютый враг!
Чудом все остались живы… В общем, не мешай, служивый.
- Ну, вы весело живете… Так куда ее несете?
- Если перечислить факты… Подписали мы контракты,
Коллективный договор, и зачислены с тех пор
В спецотряд борьбы: с террором, водкой, бабой, мухомором…
И сейчас идем на базу, чтоб искоренить заразу.
Там Царица мУтит воду, нагло врет в глаза народу,
Нас зовет "разбойный люд"… Да, у нас народец крут.
Только ты не разевай рот на сдобный каравай,
Не гляди в свое стекло – где, чего, куда пошло,
А сиди на троне честно! А иначе – неизвестно,
Как ты встретишь Новый год… Может, нищей у ворот.
- Как – Царицу? Как – с концами?... Вас зовут Богатырями?
Да? И вправду, в мире тесно… Там, в гробу – моя невеста!
- Ведь сказали – не ори! Да, мы все – Богатыри…
Вот, проснулась… Ну, держись! Сам себе испортил жизнь.
... Дальше в дальний путь домой ехал Елисей с женой,
Богатырская дружина, пастухи, стада скотины,
Крепостных две тыщщи душ, бочка с пивом – всюду глушь,
Денег в лавках не берут… В общем – пер крещеный люд…
Дома их совсем не ждали, но – на Вече всех созвали,
И Царевна всем открыла, что Царица накрутила…
(Глаз пока не открывался, но народ не издевался:
Понимал народ простой, что такое: мордобой…)
Ну, Царице, натурально, присудили срок кандальный.
А попробуй возражать, коль вокруг Царевны рать!
Окружили царский трон, словно полчище ворон…
В общем, власть переменилась. Дочь Царя остепенилась,
В Думе – умно говорит, и рукой не шевелит.
(Да и кто пошевелит, если все плечо болит.)
И на троне – как в карете (позвоночник-то в корсете)…
А в дворцовой во темнице пребывают Царь с Царицей.
И Царю весь день обидно… (Впрочем, день, иль ночь – не видно).
А Царице горя нет - держит с зеркальцем совет:
Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?
Мутно зеркальце глядит, и, сквозь кашель, говорит:
- В этой камере, мой свет – никого прекрасней нет!
Нет напитков лучше старых бренди,
Самогон? И рядом не стоял!
Вы уж мне, пожалуйста, поверьте:
Сколько лет я это проверял.
Да и бренди – это лишь основа,
Для того, кто знает, что почем:
Бутерброд с икоркой осетровой,
С белым хлебом, лучше – калачом!
Но и это – легкая закуска,
Для того, кто жив и полон сил.
И горячим мясом по-бургундски
Итальянский кьянти закусил.
Только если костью, что глодаешь,
Самый ценный зуб сумел сломать –
К самогону сразу прибегаешь,
Чтобы боль проклятую унять!
И, выходит, лучше самогона
Ничего ты в жизни не пивал…
Как же бренны ценности законы
Для того, кто зуб живой сломал…
Впечатленный этим вот:
http://uchim.utmn.ru/article/136
В глубинах Лох-Несса чудовище жил,
Он плавал, как рыба, и рыбу ловил.
Никто никогда не видал его глаз,
Хоть сам на глаза попадался не раз...
И все же был пойман таинственный зверь!
Посажен был в клетку и заперта дверь!
Ученые тихо сходили с ума:
Похож на мартышку, но жабры - сома...
Кино о чудовище Оскар берет,
На встречу с учеными публика прёт,
Гадает народ: кто таков? Чей мутант?
А, может, еще есть какой вариант?
Ученых кондратий, наверно, хватил,
Когда этот чудищ вдруг заговорил!
И, булькая азбукой Морзе струю,
Поведал им страшную тайну свою.
- Я помню тот час зпт как сейчас,
Был в воду рожден зпт и не раз.
Я матери грудь не нашел тчк.
И так был потерян в воде на века…
Тяжелая повесть, как сверхчеловек
Гонялся за рыбой, скрываясь от всех,
Боялся увидеть отца своего -
Не сможет оставить без слез никого…
С тех пор Аквапарк заполняет народ,
Он хочет увидеть, как чудищ живет,
И как по субботам он мечет икру,
И повар готовит икру на пару….
В деревенскую избушку как-то заглянул Солдат.
Жил Старик там со Старушкой – голытьба, на всякий взгляд.
- Эй, хозяева, вставайте! Ваш защитник к вам пришел!
Гостя знатного встречайте, ставьте пироги на стол!
- Вот ведь, шляться взяли моду… Нам защитников не надо.
…Ну, зачем же сразу – в морду?!! Мы всегда Солдату рады!
Проходи и будь, как дома. Правда, нет еды ни крошки,
Только прелая солома, да вода в дырявой плошке.
- С нищетой бороться надо! Мне обидна бедность ваша…
- А… топор найдется в хате? Есть топор – так будет каша!
Где котел? – Котла нет тоже… - Это горе поправимо!
… Это что за толсторожий прошагал так важно мимо?
- Это наш сосед – Купчина, вон стоят его хоромы.
Обстоятельный мужчина, только мы с ним не знакомы.
- Он-то мне, как раз, и нужен: я не зря его встречаю…
Старики, готовьтесь: ужин – будет! Я вам обещаю.
Взял топор и хлопнул дверью… Тишина, как на погосте…
- Слышишь, бабка, по поверью, не к добру такие гости…
- Тише, старый! Вдруг вернется! Вот, всегда ты Бога сЕрдишь…
- А топор? – Да обойдемся! Ты его в руках не держишь…
Вдруг – Солдат. – Ну что, скучали? Бабка, отвори окно!
Вот баран, котел – видали? Сарацинское пшено,
Лук, морковь, чеснок и травы, масла четверть, самогон…
- Это – нам?… О, Боже правый, нету дров - разжечь огонь!
- Что ж вы сразу не сказали? Снова мне к Купцу идти,
- Хоть меня туда не звали.… Кстати, спичек принести.
- Ой, Солдатик, этой кашей ты поссоришь нас с Купцом…
- Мы с его вдовой, папаша, посидим часок… потом.
- Как – вдовой?!!! Купчина – умер?!!! – и не он один, Старик…
Он и сам, поди, подумал, что напрасно поднял крик.
Ну, подумаешь – барашек, и порушенный чувал…
Да пяток побитых чашек – да с чего б я так орал?
А соседей набежало!.. Мол, Солдат творит разбой!
Словом, сколько их стояло – всех посек… топорик твой…
В общем, дров надолго хватит – лет на двадцать, двадцать пять…
Ну, а коли их истратишь - я зайду к тебе опять.
Так, пора за дело браться – сыт не будешь ты от слов.
Я сейчас сварю вам, братцы, самый настоящий плов!
Вот шкворчит зирвак томлёный, рис замочен и промыт,
И чеснок, уже томлёный, в ароматном чреве спит…
Съеден плов! У бабки с дедом – просто праздник на душе!
Жаль, что радостью с соседом не поделишься уже…
Не с кем утром поругаться, к ночи - водочки попить,
Шилом-мылом поменяться, самосаду покурить…
Опустели избы, дОмы, запустелое жнивье…
Обгорелые хоромы, волки, падаль, воронье…
… Обветшалая избушка, на печи – Старик без сил,
На завалинке – Старушка, а Солдата след простыл…
Умерла деревня в чаще, и топор, поди, гниёт…
Лишь Солдатской страшной каши не забыл честнОй народ.
Кто сподобился Солдата в своем доме принимать –
Тех враждебным супостатам никогда не испугать!
Их враждебным супостатам просто нЕчем напугать…
У Аленушки – красавицы
Был Иванушка – жених.
Красным девкам очень нравился:
Пил и дрался за троих.
Говорит ему Аленушка:
- Ты б, Иванушка, не пил.
И козу, а то – Буренушку,
К нашей свадьбе прикупил.
Ведь наукою проверено
За кабацким за столом:
Пьешь, как лошадь – станешь мерином,
Пьешь, как бык – знать, быть волом.
Не смутить Ивана воплями:
- Нам кабак - родимый дом!
Так, нажравшись водки допьяна,
Утром встал Иван козлом.
Устрашась козлиной рожею,
Плачет Алечка навзрыд.
Глядь - идут купцы пригожие,
И ей главный говорит:
- Ой, ты девица – красавица,
Будь поласковей со мной!
Мы в Хазарию отправимся,
Станешь там моей женой!
Вот такая вот история,
Как купец жену нашел.
А Иван-козел пил горькую,
И на свадьбу не пришел.
Но пошел, козел, в чиновники –
Грабит всех хозар подряд…
Сплошь козлы и уголовники,
Чем хозарин виноват?
1.
Чем вас потешить, родимых?
Помню один из судов,
Где на скамье подсудимых –
Женщина средних годов.
Вот прокурор выступает –
Нет прокурора страшней!
В страшных грехах обвиняет,
Требует смерти для ней.
Что адвокатик казенный
В силах ему возразить?
С шеей, от страха согбенной,
Лишь снисхожденья просить…
2.
Слово последнее дали –
Видно, как трудно ей встать.
- Я вам хотела вначале
Горькую правду сказать.
В юности трудной, неблизкой,
Я в революцию шла,
С кличкой партийной "Редиска",
И с Чипполино жилА.
Мы с ним в боях расписались –
Он был рабочий наркОм.
…В тридцать седьмом расстреляли…
Впрочем, сейчас не о нем.
Нами тогда был расстрелян
Тыква – кулак-мироед,
В правое дело не веря,
Он отравил наш обед.
3.
На бронепоезде "Грозном"
Я комиссаром была.
Лежа в бараке тифозном,
В муках сынка родила.
Много с сынком повидали
Душехватательных сцен.
Все его ласково звали -
Красноголовенький Хрен.
Вскоре пришлось нам расстаться –
Утром проснулась одна.
Я началА опускаться,
И докатилась до дна.
Так и скитаюсь доныне:
Граблю, ворую и пью.
С вечной тоскою о сыне,
Вам не понять боль мою.
4.
Только закончила слово,
Ринулся к ней прокурор:
- Сына увидеть родного
Ты не смогла до сих пор?!
Знай: он живой и здоровый!
Я – твой пропавший сынок!
Хрен этот Красноголовый –
Вот он, висит между ног!!!
Так меня всюду дразнили,
Я и по паспорту – Хрен…
Кличку и здесь не забыли:
Он у меня до колен…
Я по притонам скитался,
Только тебя не нашел,
В жизни разочаровался,
И в прокуроры пошел…
5.
Тут и судья подхватился:
- Как ты, Редиска, могла?!!
Я в тебя насмерть влюбился,
Ты ж с Чиполлином ушла!
Ради тебя, между прочим,
Бросил сословье и край.
Ты погляди в мои очи,
Вишенку-графа узнай!
Только за доброе слово,
Что от тебя услыхал,
ЗАмок отдал я под школу,
Теток-графинь расстрелял!
Счастья с тобой я не ведал,
Только надежда жила,
Имя и честь свою прЕдал -
Ты ж с Чиполлином ушла!
Видеть меня не хотела?
Слишком уж тонок, несмел?
Хрен прокурорский расстрела
Просит – так будет расстрел!
Взвыл прокурор серым волком,
Плакал зал басом глухим -
Все уговоры без толку,
Вишенка неумолим.
6.
…Утром ее расстреляли,
Брызнула кровь на песок,
В миг, когда тело упало,
Хрен застрелился в висок.
….
Вишню в суде уж забыли -
Бомжем кладбищенским стал…
Бедной Редиски могилу
Он каждый день украшал.
Там он и умер однажды,
Песня подходит к концу…
Граждане, гибну от жажды!
Может, нальете певцу?
Сделал Карл мальчишку с носом длинным:
Кто-то должен в старости кормить.
И, назвав ребенка Буратино,
Карл решил его усыновить.
Мальчик креп, хоть черт-те чем питался:
Мог и крысу дохлую сожрать.
Чтоб в приличном обществе вращался,
Надо парня в школу отдавать.
Был нудизм в то время не в почете,
Среди тех, кто мамою рожден.
Буратино был одет по моде,
И солидной книжкою снабжен.
Не достиг ребенок высших знаний,
Отклонился от пути, дубина:
В кукольном театре-балагане
Началась карьера Буратино.
Он возник, как чертик из стакана,
На билетик “Азбуку” сменяв.
Вдруг обрушил купол балагана,
Представленье начисто сорвав.
И, поправ цинично все законы,
Он к дубине приравнял перо,
Натравив дворнягу-Артемона
На поэта нищего – Пьеро!
А потом, на пару с хулиганом,
Что ходил под кличкой Арлекин,
Карабасу угрожал наганом:
- Ну-ка, подавай сюда Мальвин!
… Хуже нету банды беспонтовых,
Деревянных чурок молодых.
Карабас отбился от "сосновых"
Бородой и горстью золотых.
Всех зажав в сосновом кулачишке,
И расставив по местам "своих",
Буратино взял под крышу нищих,
Инвалидов, "Общество слепых".
Он Кота Базилио заставил
Фехтовать с Джузеппе на ножах…
Выжившие в том бою без правил
Пили до утра в "Трех пескарях"…
Он Мальвину и Лису Алису
Продал в фешенебельный бордель.
И Шушара, опытная крыса,
Самогон им подает в постель.
Старую безвредную Тортиллу
Продал на супы и гребешки,
Потравил лягушек жидким мылом,
Вместе с ними вымерли мальки…
Дуремар, назначенный "уродом",
Ковырялся в донной древней тине.
Ключик золотой был в Сотби продан:
"Ключ работы мастера Челлини".
Так бы эта жизнь и продолжалась,
Без любви, с Мальвинами за трешку…
Но на горизонте показалась
Расписная русская Матрешка.
Мы не будем распинаться длинно,
Всем Матрена очень хороша.
Но сразила елку-Буратино
Ейная фигура и душа!
Он забросил рэкет и разбои,
Стал отцом семнадцати детей.
Пополнел, доволен сам собою,
Полон дом знакомых и гостей.
И всегда, коль миру угрожает
Буратино иль другой урод,
Наша кукла – дура расписная
На защиту Родины встает!
Все - пройдет? Ничего не проходит:
Не проходят друзья и враги.
И обрубком души кровь уходит,
Словно это - обрубок ноги...
Не проходит позор униженья,
И плевок, как осколок в лицо,
Снисходительность, жалкость сравненья,
Ощущенье себя подлецом...
Не приходит довольство Свободой,
Не придут в порт мои корабли,
Лишь года, словно тени Исхода,
Угасают в бесцветной пыли...