|
|||||||
 |
|
|
|||||
|
eseid's Journal  Я нежен, как медуза при отливе, Распластанная томно на мелИ. Как блан-маже в малиновой подливе, Что вам в конце обеда принесли. Я ласков, как японский нож для мяса, Что осторожно режет сервилат, Я грубым не бывал еще ни разу, Хотя и неучтив, на первый взгляд. Меня завидев, дамы страстно стонут: Ведь я так непохож на их мужей. Они в моих мозолистых ладонях Становятся в три раза горячей... Потом они остынут, это верно, Но никогда не смогут позабыть Маньяка из кладбищенского сквера, Что их сумел так нежно расчленить... Любовь и зло, смерть и добро – сегодня мой сюжет. Вам сказку рассказал Перро, но в сказке правды нет. В деревне девушка жила, звалась она Мари, Тиха, приветлива, кругла, откуда ни смотри. Мамаша просто сбилась с ног – мужик теперь хитёр. Но был у девушки дружок, гуляка и бретёр. Он был наемник и солдат, по кличке Серый Волк, И в бой водил лихой отряд, а мог вести и полк. Мари он на руках носил – она пугалась луж. Ей туфли новые купил и шляпку цвета “руж”. Все было б очень хорошо, чего еще, и все ж: Мамаше этот женишок – ну, просто острый нож. Другой ее был сердцу мил – Охотник и подлец. Он столько живности сгубил, что смог купить дворец. - Прекрасный дом, в нем комнат пять, коровок тоже… три! Удачней мужа не сыскать… Ты дурочка, Мари! Не хочешь слушаться меня – так бабушку спроси. Она лежит одна, больна, и пирожков снеси. Мари надела башмачки и шляпку от кутюр, Взяла корзину, башмачки… - Ну, я пошла, бонжур! Мари шагает через лес – дорога далека. И тут встречает, наконец, любимого дружка. Летят на травку Волчий плащ и шляпка от кутюр, И слышен стом, а, может, плач: - Лямур, лямур, лямур… …Но здесь вам не чернуха, а скромная баллада, Кому нужна порнуха, так вам не здесь, а рядом. Теперь корзину пирогов они несут вдвоем. А на пригорке, меж садов, уже чернеет дом. Не дом, а так – избушка, заросшая травой. А в нем лежит старушка, накрывшись с головой. - Провет, Бабуля, как дела? Не бойся, это я. С собою Волка привела, беру его в мужья. Нет, гран-маман, я не коза, со мной не надо грубо! Не пучьте страшные глаза и спрячьте ваши зубы! И вдруг… кухонный скрипнул стол. – Мари, да тут засада! Блеснул ружейный длинный ствол и две винтовки рядом. Картечь – серьезный аргумент, каким бы ни был спор, Плюс отягчающий момент – стрельба идет в упор. Уже и бабушка мертва, и кровью Волк истек, Мари лежит, едва жива, но все палит стрелок. Охотнику сам черт не брат: строчит, как пулемет, А кто здесь прав, кто виноват – он позже разберет. Едва остыла сталь стволов и стихло воронье, Мамаша вышла из кустов – а как же без нее? ______________________________________ ….Мари лечилась, а потом к Охотнику ушла. Любила мужа, новый дом, да пироги пекла. Хозяйство истово блюла, разбила новый сад… Но как-то ночью родила двух крепеньких Волчат… Вкушать, вкусить, вкусимым быть…. Какая, все же, разница. Почти как “задний ход включить” И “направляться в задницу”. Друзей от скуки покусать, От голода урча, Или врага облобызать, Пока горит свеча? Отдай всю жизнь своей борьбе, Кусай, кого любил! И ты услышишь о себе: Пассивный некрофил. Заливает водою Природу, Заполняет Потоп наши дни. Чем погода противней народу, Тем полезней она для страны. Кнессет нынче – урод на уроде, Злою глупостью кресла полны. Чем противней политик народу, Тем полезнее он для страны? Без войны не проходит и года, И просветы – пока не виднЫ… Чем страшнее враги для народа, Тем полезней они для страны? В стародавни времена у Царя была жена. Раз Царевну родила, да при родах умерла. Царь женился на другой – черноглазой, молодой, Брови выщипаны в нитку… И при том – антисемитка. Утром, расчесав ресницы, соблюдая дух традиций, В руки зеркальце берет и вопросы задает: - Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? Зеркальце в ответ даёт: весь плейбойный разворот, Список топ-моделей в мире, “Шарм” за нумером четыре, Да рекламу фирмы “Сан”: “Для излишне полных дам.” И короткий комплимент: - На текущий на момент Ты, Царица, лучше всех. Оглушительный успех. …Без проблем и без хлопот так и шел за годом год. Вот, Царица раз встает, в руки зеркальце берет… И – ужасные слова: - Ты, Царица – номер два. - Кстати, не смешно совсем. Ты рискуешь… Знаешь, чем? Мне ж тебя, дружок, разбить – как два пальца намочить! Ну-ка, говори сейчас: кто у нас здесь номер раз? - Номер раз теперь Царевна – молвит зеркальце напевно. - Хороша, стройнА, красива, между прочим – не спесива, А как скачет по ветвям! А стреляет по лосям! В рукопашной – бьет всех скопом! На коне – так лишь галопом! В общем, как не щурь свой глаз, но царевна - номер раз! …На кого прикажешь злиться? Вот, идет к Царю Царица, Вазы бьет, роняет свечи, начинает злые речи: - Все бояре – дураки, все вокруг тебя - враги, Все хотят тебя предать, землю ворогам продать! Ты одним лишь днем живешь, без разведки - пропадешь! - Слышь, Царица, не частИ... Лишних слов – не свиристи. Толком говори: когда? Где? Какая ждет беда? Ты чего-то услыхала? Знаешь точно? Где видала? - Там, за тридевять лесов, бродит банда стервецов. Все – с мечами, с топорами. Их зовут "Богатырями". Банда пО лесу гуляет и тебя не уважает, И не платит нам налоги на дома и на дороги. - Предлагаешь выслать рать? - С ратью можно обождать. Чтоб не били зря подков в лишних поисках врагов, Надобно послать в разведку… Лучше – нашу малолетку! Ты кого в виду имеешь? Нашу дочь?!! Да как ты смеешь! - Погоди, Царь, горячиться – Лучше присмотрись к девице. Скачет лучше амазонок, арбалет в руках – с пеленок, В рукопашной ей Ван Дамм проиграет по очкам. Из дружинников спецназа - трех любых уложит сразу! А когда узнает детка, КТО закрыл ей путь в разведку… - Что ты, что ты! Разрешу, все, что скажешь – подпишу! Значит, мы повелеваем: нашу дочку отправляем На разведку супостата. Дать харчей ей в счет зарплаты. Казначейство в сей поход отдавало от щедрот: Бубен, дудку с барабаном (все – потертые, с изъяном), Карту города Парижа (не для боя, для престижа), Латы с грубым золоченьем (просто так, для развлеченья). Собралась Царевна быстро: сюрекенное монисто, Два кастета – гребешка: для удара и тычка, Ленточку для кос с булавкой (вариант "Коса-удавка"). Лифчик из кевлара и стилетов пара, И корзинку попрочней: не для боя – для харчей. Продвигаясь на восток, сторонясь больших дорог, Вскоре вышла к дому, а точней – к хоромам. Из хоромов на крыльцо, страшно исказив лицо, Вышла группа мужиков. С топорами. Без портков. - Эй, красотка, погоди! Видишь знак: ”Конец пути “? Так что, можешь отдыхать, если хочешь – покричать, И, под этою сосной, станешь всем нам ты женой… Впрочем, есть альтернатива: не захочешь быть счастливой – Получаешь сразу в лоб. Есть у нас хрустальный гроб, Закопаем, для начала, ту, что прежде в нем лежала, А потом – прошу ложиться! Нам плевать, на ком жениться: На живой или не очень: мы давно и сильно хочем. С этим словом все спустились, не спеша перекрестились, Разбежавшись вправо-влево, стали окружать Царевну… …………… А Царица-то не спит, снова в зеркальце глядит: - Я ль на свете… Ну, ты знаешь. Так чего ж не отвечаешь?! - Ты, Царица, спору нет. Ты опять затмила свет. - А Царевна-то - жива? – Поглядим… Едва-едва: В пол-лица – кровоподтек, от натуги грим потек, Полу-выдрана коса, на груди след колеса, Пропускает апперкот, хук! Лежит и не встает, Счета рЕфери не слышит… Ой, она уже не дышит… ……………… У Царевны был жених: не дурак, не жлоб, не псих, Не Шварцнеггер с булавой… В общем, просто никакой. Звался просто – Елисей. За невестою своей Он поехал в темный лес, не подумавши, что влез В стратегический расклад! Едет, не глядит назад, Он глядит всегда вперед, и вопросы задает. Пристает к Луне, и Солнцу, к Ветру, к бабке у оконца, Всех терзает, идиот: “Где меня невеста ждет?” Только зря он их пытает – ни один ответ не знает… …Как-то утром из-за склона появляется колонна. На груди у всех – эмблемы: "ЦСКА", "Спартак – форева!", "Пахтакор" и "Псковитянка"- в общем, сборная солянка. Позади два мужика под присмотром вожака Волокут хрустальный гроб. Елисей – с вопросом в лоб: - Вы чего – все басурмане? По какой-такой подляне Не хотите гроб зарыть и покойника почтить? Или… Ленина украли? Выкуп вам дадут едва ли… Лучше в Англию слинять и, как мумию, продать. - Ты чего? Упал с ореха? Почему на нас наехал? И, давай, ори потише… Мы тебя неплохо слышим, А вот коль ОНА проснется – тут незнамо что начнется… Хоть, похоже, ты не глуп, но ОНА – совсем не труп, Так… дорОгой притомилась, вот и спать настропалилась. Так что мы посменно тащим… Этот распроклятый ящик! - Ну, так кто ж она такая? - Ой, отстань: почем я знаю? Нам ОНА вломила так, как не вломит лютый враг! Чудом все остались живы… В общем, не мешай, служивый. - Ну, вы весело живете… Так куда ее несете? - Если перечислить факты… Подписали мы контракты, Коллективный договор, и зачислены с тех пор В спецотряд борьбы: с террором, водкой, бабой, мухомором… И сейчас идем на базу, чтоб искоренить заразу. Там Царица мУтит воду, нагло врет в глаза народу, Нас зовет "разбойный люд"… Да, у нас народец крут. Только ты не разевай рот на сдобный каравай, Не гляди в свое стекло – где, чего, куда пошло, А сиди на троне честно! А иначе – неизвестно, Как ты встретишь Новый год… Может, нищей у ворот. - Как – Царицу? Как – с концами?... Вас зовут Богатырями? Да? И вправду, в мире тесно… Там, в гробу – моя невеста! - Ведь сказали – не ори! Да, мы все – Богатыри… Вот, проснулась… Ну, держись! Сам себе испортил жизнь. ... Дальше в дальний путь домой ехал Елисей с женой, Богатырская дружина, пастухи, стада скотины, Крепостных две тыщщи душ, бочка с пивом – всюду глушь, Денег в лавках не берут… В общем – пер крещеный люд… Дома их совсем не ждали, но – на Вече всех созвали, И Царевна всем открыла, что Царица накрутила… (Глаз пока не открывался, но народ не издевался: Понимал народ простой, что такое: мордобой…) Ну, Царице, натурально, присудили срок кандальный. А попробуй возражать, коль вокруг Царевны рать! Окружили царский трон, словно полчище ворон… В общем, власть переменилась. Дочь Царя остепенилась, В Думе – умно говорит, и рукой не шевелит. (Да и кто пошевелит, если все плечо болит.) И на троне – как в карете (позвоночник-то в корсете)… А в дворцовой во темнице пребывают Царь с Царицей. И Царю весь день обидно… (Впрочем, день, иль ночь – не видно). А Царице горя нет - держит с зеркальцем совет: Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? Мутно зеркальце глядит, и, сквозь кашель, говорит: - В этой камере, мой свет – никого прекрасней нет! Нет напитков лучше старых бренди, Самогон? И рядом не стоял! Вы уж мне, пожалуйста, поверьте: Сколько лет я это проверял. Да и бренди – это лишь основа, Для того, кто знает, что почем: Бутерброд с икоркой осетровой, С белым хлебом, лучше – калачом! Но и это – легкая закуска, Для того, кто жив и полон сил. И горячим мясом по-бургундски Итальянский кьянти закусил. Только если костью, что глодаешь, Самый ценный зуб сумел сломать – К самогону сразу прибегаешь, Чтобы боль проклятую унять! И, выходит, лучше самогона Ничего ты в жизни не пивал… Как же бренны ценности законы Для того, кто зуб живой сломал… Впечатленный этим вот: http://uchim.utmn.ru/article/136 В глубинах Лох-Несса чудовище жил, Он плавал, как рыба, и рыбу ловил. Никто никогда не видал его глаз, Хоть сам на глаза попадался не раз... И все же был пойман таинственный зверь! Посажен был в клетку и заперта дверь! Ученые тихо сходили с ума: Похож на мартышку, но жабры - сома... Кино о чудовище Оскар берет, На встречу с учеными публика прёт, Гадает народ: кто таков? Чей мутант? А, может, еще есть какой вариант? Ученых кондратий, наверно, хватил, Когда этот чудищ вдруг заговорил! И, булькая азбукой Морзе струю, Поведал им страшную тайну свою. - Я помню тот час зпт как сейчас, Был в воду рожден зпт и не раз. Я матери грудь не нашел тчк. И так был потерян в воде на века… Тяжелая повесть, как сверхчеловек Гонялся за рыбой, скрываясь от всех, Боялся увидеть отца своего - Не сможет оставить без слез никого… С тех пор Аквапарк заполняет народ, Он хочет увидеть, как чудищ живет, И как по субботам он мечет икру, И повар готовит икру на пару…. В деревенскую избушку как-то заглянул Солдат. Жил Старик там со Старушкой – голытьба, на всякий взгляд. - Эй, хозяева, вставайте! Ваш защитник к вам пришел! Гостя знатного встречайте, ставьте пироги на стол! - Вот ведь, шляться взяли моду… Нам защитников не надо. …Ну, зачем же сразу – в морду?!! Мы всегда Солдату рады! Проходи и будь, как дома. Правда, нет еды ни крошки, Только прелая солома, да вода в дырявой плошке. - С нищетой бороться надо! Мне обидна бедность ваша… - А… топор найдется в хате? Есть топор – так будет каша! Где котел? – Котла нет тоже… - Это горе поправимо! … Это что за толсторожий прошагал так важно мимо? - Это наш сосед – Купчина, вон стоят его хоромы. Обстоятельный мужчина, только мы с ним не знакомы. - Он-то мне, как раз, и нужен: я не зря его встречаю… Старики, готовьтесь: ужин – будет! Я вам обещаю. Взял топор и хлопнул дверью… Тишина, как на погосте… - Слышишь, бабка, по поверью, не к добру такие гости… - Тише, старый! Вдруг вернется! Вот, всегда ты Бога сЕрдишь… - А топор? – Да обойдемся! Ты его в руках не держишь… Вдруг – Солдат. – Ну что, скучали? Бабка, отвори окно! Вот баран, котел – видали? Сарацинское пшено, Лук, морковь, чеснок и травы, масла четверть, самогон… - Это – нам?… О, Боже правый, нету дров - разжечь огонь! - Что ж вы сразу не сказали? Снова мне к Купцу идти, - Хоть меня туда не звали.… Кстати, спичек принести. - Ой, Солдатик, этой кашей ты поссоришь нас с Купцом… - Мы с его вдовой, папаша, посидим часок… потом. - Как – вдовой?!!! Купчина – умер?!!! – и не он один, Старик… Он и сам, поди, подумал, что напрасно поднял крик. Ну, подумаешь – барашек, и порушенный чувал… Да пяток побитых чашек – да с чего б я так орал? А соседей набежало!.. Мол, Солдат творит разбой! Словом, сколько их стояло – всех посек… топорик твой… В общем, дров надолго хватит – лет на двадцать, двадцать пять… Ну, а коли их истратишь - я зайду к тебе опять. Так, пора за дело браться – сыт не будешь ты от слов. Я сейчас сварю вам, братцы, самый настоящий плов! Вот шкворчит зирвак томлёный, рис замочен и промыт, И чеснок, уже томлёный, в ароматном чреве спит… Съеден плов! У бабки с дедом – просто праздник на душе! Жаль, что радостью с соседом не поделишься уже… Не с кем утром поругаться, к ночи - водочки попить, Шилом-мылом поменяться, самосаду покурить… Опустели избы, дОмы, запустелое жнивье… Обгорелые хоромы, волки, падаль, воронье… … Обветшалая избушка, на печи – Старик без сил, На завалинке – Старушка, а Солдата след простыл… Умерла деревня в чаще, и топор, поди, гниёт… Лишь Солдатской страшной каши не забыл честнОй народ. Кто сподобился Солдата в своем доме принимать – Тех враждебным супостатам никогда не испугать! Их враждебным супостатам просто нЕчем напугать… У Аленушки – красавицы Был Иванушка – жених. Красным девкам очень нравился: Пил и дрался за троих. Говорит ему Аленушка: - Ты б, Иванушка, не пил. И козу, а то – Буренушку, К нашей свадьбе прикупил. Ведь наукою проверено За кабацким за столом: Пьешь, как лошадь – станешь мерином, Пьешь, как бык – знать, быть волом. Не смутить Ивана воплями: - Нам кабак - родимый дом! Так, нажравшись водки допьяна, Утром встал Иван козлом. Устрашась козлиной рожею, Плачет Алечка навзрыд. Глядь - идут купцы пригожие, И ей главный говорит: - Ой, ты девица – красавица, Будь поласковей со мной! Мы в Хазарию отправимся, Станешь там моей женой! Вот такая вот история, Как купец жену нашел. А Иван-козел пил горькую, И на свадьбу не пришел. Но пошел, козел, в чиновники – Грабит всех хозар подряд… Сплошь козлы и уголовники, Чем хозарин виноват? 1. Чем вас потешить, родимых? Помню один из судов, Где на скамье подсудимых – Женщина средних годов. Вот прокурор выступает – Нет прокурора страшней! В страшных грехах обвиняет, Требует смерти для ней. Что адвокатик казенный В силах ему возразить? С шеей, от страха согбенной, Лишь снисхожденья просить… 2. Слово последнее дали – Видно, как трудно ей встать. - Я вам хотела вначале Горькую правду сказать. В юности трудной, неблизкой, Я в революцию шла, С кличкой партийной "Редиска", И с Чипполино жилА. Мы с ним в боях расписались – Он был рабочий наркОм. …В тридцать седьмом расстреляли… Впрочем, сейчас не о нем. Нами тогда был расстрелян Тыква – кулак-мироед, В правое дело не веря, Он отравил наш обед. 3. На бронепоезде "Грозном" Я комиссаром была. Лежа в бараке тифозном, В муках сынка родила. Много с сынком повидали Душехватательных сцен. Все его ласково звали - Красноголовенький Хрен. Вскоре пришлось нам расстаться – Утром проснулась одна. Я началА опускаться, И докатилась до дна. Так и скитаюсь доныне: Граблю, ворую и пью. С вечной тоскою о сыне, Вам не понять боль мою. 4. Только закончила слово, Ринулся к ней прокурор: - Сына увидеть родного Ты не смогла до сих пор?! Знай: он живой и здоровый! Я – твой пропавший сынок! Хрен этот Красноголовый – Вот он, висит между ног!!! Так меня всюду дразнили, Я и по паспорту – Хрен… Кличку и здесь не забыли: Он у меня до колен… Я по притонам скитался, Только тебя не нашел, В жизни разочаровался, И в прокуроры пошел… 5. Тут и судья подхватился: - Как ты, Редиска, могла?!! Я в тебя насмерть влюбился, Ты ж с Чиполлином ушла! Ради тебя, между прочим, Бросил сословье и край. Ты погляди в мои очи, Вишенку-графа узнай! Только за доброе слово, Что от тебя услыхал, ЗАмок отдал я под школу, Теток-графинь расстрелял! Счастья с тобой я не ведал, Только надежда жила, Имя и честь свою прЕдал - Ты ж с Чиполлином ушла! Видеть меня не хотела? Слишком уж тонок, несмел? Хрен прокурорский расстрела Просит – так будет расстрел! Взвыл прокурор серым волком, Плакал зал басом глухим - Все уговоры без толку, Вишенка неумолим. 6. …Утром ее расстреляли, Брызнула кровь на песок, В миг, когда тело упало, Хрен застрелился в висок. …. Вишню в суде уж забыли - Бомжем кладбищенским стал… Бедной Редиски могилу Он каждый день украшал. Там он и умер однажды, Песня подходит к концу… Граждане, гибну от жажды! Может, нальете певцу? |
|||||||
|
|
|
|||||